История древней Руси

Эмаль

Городские ювелиры

Русские эмали пользовались у современников и пользуются поныне вполне заслуженной славой. Тщательность работы, яркость красок, продуманное сочетание тонов и тонкость рисунка, соединенные с прочностью эмалевых вещей, делают их одним из лучших разделов мирового ювелирного искусства XI—XIII вв.

Эмалью украшались главным образом золотые вещи, так как только золото обладало такой степенью ковкости и легкоплавкости, которая требовалась для создания основы под эмаль. Эмаль называлась на Руси «химипет» или «финипт» (отсюда позднейшее название эмали — финифть). Сущность украшения эмалью заключается в том, что на поверхности металла делаются замкнутые узоры из каких-либо перегородок, которые заполняются стекловидной массой эмали определенного цвета. Масса бывает прозрачной и непрозрачной (с примесью окиси олова). Различается эмаль по способу изготовления перегородок. Древнейшая эмаль, называемая выемчатой, наливалась в углубления, отлитые в самой вещи. Часто сама вещь была медной. Толстые литые перегородки отделяли друг от друга цветные поля эмали. Узор был обычно геометрическим. Вещи с подобной эмалью очень обычны в русских древностях VI—VIII вв. Качество эмалевой массы плохое. Выемчатой эмалью в то время украшали пряжки, уздечки. В XI—XII вв. все еще делались медные вещи с одноцветной выемчатой эмалью, расходившиеся даже по деревням.

Так, например, некоторые типы крестов с эмалью известны в окрестностях Киева, Владимира на Клязьме, в радимичских курганах и курганах близ Костромы. Медная основа для этих эмалевых изделий отливалась в форме.

Начиная с XI в., наступает эпоха так называемой перегородчатой эмали, когда перегородки делались из тонких полосок металла, напаянных на основу. Следующая стадия дает перегородки из сканной проволоки. Последний способ, наиболее простой, сохранился до наших дней. Правда, для тонких работой непригоден, так как скрученная проволока не позволяет сделать тонкий узор.

Нас интересует главным образом перегородчатая эмаль. Клады XI—XIII вв. в Киеве, Чернигове, Владимире и Рязани сохранили ряд прекрасных образцов эмальерного искусства: колты, ожерелья, диадемы, большие оплечья, дробницы, нашивавшиеся на ткань, кресты и др...

Для эмалевых вещей применялось золото с примесью 20—30% серебра. Изготовлялась тонкая золотая пластинка, на которой выдавливался вглубь общий контур рисунка, а затем на дне получившегося углубления ювелир намечал места, где должны быть припаяны перегородки, и приступал к изготовлению самих перегородок. Они делались из тончайших полосок золота в 0.5—2 мм высоты. Полоски изгибали по рисунку и напаивали на ребро на пластинку. В результате получалась вещь с большим количеством замкнутых ячеек. Для каждой цветной точки (например, зрачок глаза) приходилось делать отдельную золотую ячейку. Насколько мелка, кропотлива и тщательна должна быть работа златокузнеца, можно судить по тому, что упомянутый зрачок нужно было сделать на лице, имеющем всего-навсего 3 мм в поперечнике.

После окончания работы по золоту в каждую ячейку насыпался эмалевый порошок разных цветов, и вся пластинка ставилась на жаровню. Эмаль плавилась и прочно соединялась с золотом. От умения мастера зависело вынуть из огня изделие именно тогда, когда эмаль расплавилась, но еще не потеряла желаемого цвета от перегрева. Остудив вещь, мастер осторожно проковывал выступающие края золотых перегородок и шлифовал поверхность эмали. В хороших вещах XI—XIII вв. ни перегородки, ни эмаль, ни основной золотой фон на ощупь совершенно не заметны — все это тщательно отшлифовано и представляет идеально гладкую поверхность.

Эмальерная мастерская была открыта в Киеве близ места княжеского дворца при раскопках В. В. Хвойки. Там были найдены тигельки для плавки эмали, горны различного устройства, большие куски расплавленной эмалевой массы,

В этой же мастерской выделывались и различные стеклянные изделия (браслеты и перстни). Вторая такая же эмальерная мастерская была открыта при раскопках вне киевского кремля, на Флоровской горе.

Делались попытки объявить всю киевскую эмаль импортом из Византии. Утверждали также (даже после открытия мастерских), что в этих мастерских работали мастера-греки. В деле эмальерного искусства греки действительно были учителями, научившими русских мастеров тонкостям перегородчатой эмали, но очень скоро русские златокузнецы научились делать вещи, не уступавшие византийским эмалям и вполне своеобразные по красочной гамме.

Русское происхождение эмалей доказывается надписями на вещах. Диадема из Киева, украшенная религиозными изображениями, имеет в числе прочих следующую надпись: о ario павълъ. Мастер взял для первой половины привычную на Руси греческую форму ayto; — «святой», но написал ее неверно, а имя Павел написал просто по-русски с ь и ъ, выдающими его русское происхождение. На рязанских медальонах также имеются русские надписи (например, Орина — Ирина). На эмалевом оплечье из Волыни XII—ХШ вв. имеется ряд русских надписей (например, Бори [с], Иова[н]).

Большой интерес в отношении надписей представляет медный крест, одна половинка которого найдена в Белой Церкви, а другая в с. Мотовиловке на Киевщине. Русские надписи расшифровывают пять изображений: в центре изображен Семен (Семонъ), справа от него Анастасия (Натася), слева — Елена (Олена). Верхние и нижние клейма изображают Козьму и Демьяна.

Сочетание всех перечисленных приемов позволило древнерусским злато-кузнецам создавать бесконечное разнообразие форм украшений. Дошедшие до пас термины XI—ХШ вв. говорят об этом разнообразии русского узорочья: венец, очелье, чело, ожерелье, гривна (шейный обруч), монисто, лунница, или месяца гривенная (лунообразная подвеска к ожерелью), цата (оплечье), запона, сустуг, фибулы (пряжки, скрепляющие плащ), обруч (браслет), усерязь, или усеряг (серьга или височное кольцо), перстень, колт (слово более позднее, образовано от «колтки» — кольца), трезны (подвески) и др. Иной раз отмечается драгоценный материал или тонкая техника вещи: «златая кузнь», «усерязи двозерненые» (имеются в виду, очевидно, височные кольца киевского тина, с зернью), «гривная утварь златая» (монисто). Летописи и поэтические сказания часто говорят об оружии, украшенном златокузнецами: золоченые шлемы, золотое стремя, златокованные трубы и т. д. Многочисленны упоминания и о драгоценной церковной утвари. На пирах у князей и бояр столы были уставлены богатой посудой, изготовленной теми же златокузнецами.

Литературные памятники часто привлекают производственные термины ювелирного дела в качестве сравнения. Приведем несколько примеров. Наиболее частое сравнение — «да явятся яко злато искушено в горну». Иногда сравнение касается химической стороны ювелирного искусства: «Се бо златари творять, пожигающе сребро, олово въмещуть, да изгорить скверъна в немь вся»; «златьна земля копаема и с водою съмесима в суде [сосуде] брьние будеть, а аще в огнь въложиши, то злато будеть».

Русские ювелиры в XI—XII вв., в совершенстве овладевшие сложной техникой обработки благородных металлов, нередко восхищали своих современников тонкостью и изяществом работы. Например, в Сказании о Борисе и Глебе автор так описывает серебряный позолоченный киворий над их гробницами: «И тако украси добре, яко не могу сказати оного ухыщьрениа по достоянию довольне. яко многим приходящим от грек и иных земль глаголати: «Нигде же с ицея красоты бысть...»».