История древней Руси

Оружие

Городское ремесло

При изучении древнерусского оружия исследователи упорно принижали русскую культуру и старались доказать иноземное происхождение тех образцов вооружения, которые найдены в курганах древней Руси. Так, обычно, мечи объявлялись варяжскими, все шлемы — кочевническими, все сабли — половецкими.

Среди многочисленных мечей X—XI вв. (не варяжского, а рейнско-дунайского происхождения) можно выделить и выкованные русскими мастерами-оружейниками. В пограничном городке Курского княжества, близ современного с. Гочева, в одном из курганов (вообще богатых оружием) найден меч, совершенно отличный от распространенных в эту эпоху мечей франкского, каролингского типа: узкий, длинный, с медным навершием, имеющим кольцо для темляка, и с медным же узорчатым перекрестием. Совершенно тождественное перекрестие найдено на городище Княжая Гора, близ Канева. Эти мечи своеобразного киевского типа изготовлялись, несомненно, местными мастерами.

Впрочем, впредь до детального технологического исследования клинков древнерусских мечей, вопрос об их происхождении окончательно решен быть не может; но все же интересно отметить, что производственная терминология, связанная с процессом изготовления клинков, хорошо знакома русской художественной литературе. Автор Слова о полку Игореве четыре раза называет мечи «харалужными»; один раз харалужными он называет копья. «Харалуг» — считали тюркским наименованием булата, литой тигельной стали, но впоследствии было установлено, что это слово едва ли тюркского корня, что булат на Руси и вообще в Европе в то время не применялся и что расшифровка загадочного термина «харалуг» дана самим поэтом в следующих словах Святослава: «О, моя сыновьца Игорю и Вьсеволоде. Ваю храбрая серьдца в жестоцемь харалузе скована, а в буести закалена». Эта фраза может быть понята только после ознакомления с техникой производства мечей и другого оружия.

Средневековые мечи делались из тонких полос, свариваемых вместе, из проволочных сильно прокованных плетушек; эти железные полосы по краям оковывались сталью.

Иногда сталью прослаивались железные полосы, и все это вместе сваривалось ковкой при температуре красного каления. Лезвие клинка получало после такой обработки своеобразный волнистый узор.

После горячей ковки сталь подвергалась закалке или в воде (при этом весь клинок закаливался равномерно) или же в струе воздуха. На Кавказе известен следующий способ закалки клинка: раскаленный в горне меч передается всаднику, который мчится, держа меч лезвием вперед так, чтобы большей закалке подвергалось лезвие и меньшей тыльная часть. Вот этот способ и объясняет закалку в «буести», т. е. на ветру. Под «харалужными» мечами и копьями надо понимать стальное (или окованное сталью), закаленное таким способом оружие. Самый термин «харалуг» считают антитезой понятия «буесть» и связывают с процессом ковки раскаленного металла; может быть, «харалужный» — пламенный, яркий. Так же част термин «каленые» (стрелы, сабли), который опять-таки может относиться лишь к стальным изделиям.

Употребление производственных терминов в качестве поэтических метафор, характерное для автора Слова о полку Игореве, говорит о широком распространении той техники, из словаря которой черпались эти термины. Городским кузнецам древней Руси хорошо была известна сталь, упоминаемая в ряде древнейших источников, начиная с XI в., под именем «оцела» (оцель, оцел — отсюда «окалить»). Со сталью сравниваются неприступные стены города, сталь называется стойкой («трьпенный оцел»), в поговорках отмечается техника закалки стали: «Пещь искушает оцел во каление.», «дондеже горить железо, студеном да ся калить».

При переводе византийских книг русский книжник легко переводит греческое название стали, а при создании оригинальных произведений сталь и термины ее производства входят в состав поэтического языка.

Драгоценнейшая часть имущества феодала — стальное оружие могло изготовляться русскими кузнецами. Русские шлемы, как, например, шлемы из Чернигова и Смоленска, объявленные буржуазными учеными кочевническими лишь потому, что они не похожи на норманнские, имеют довольно устойчивую форму и технику на протяжении нескольких столетий. Железный, обложенный серебром шлем князя Ярослава Всеволодовича (около 1215 г.), брошенный им на поле битвы, снабжен русской надписью и типичным русским чеканным орнаментом по серебру. По форме он очень мало отличается от более ранних шлемов. Шлемы склепывались из нескольких широких железных клиньев железными же заклепками. Для прочности иногда на шлем наклёпывалась полоса железа с ребристым выступом посредине и своеобразным кружевным узором (Гнездово, конец IX в.).

В техническом отношении изготовление шлемов не представляло трудности для русских кузнецов. Работа по ковке частей шлема и их склепке была нисколько не сложнее выковки железного котла.

Кружевной узор пробивался предварительно на горячем металле полым внутри цилиндрическим пунсоном, таким же точно, как пунсон для пробивания отверстия для заклепок, гвоздей во втулках копий и т. п. Шлемы украшались иногда золотой насечкой.

Подобную инкрустацию мы видим и на топорах. Образцом таких декоративных топориков является упомянутый выше богато орнаментированный топорик, приписываемый Андрею Боголюбскому или кому-нибудь из его придворных. На железную поверхность топорананесена насечкой серебряная и золотая инкрустация, образующая тончайший узор: буква а, птицы, дракон и мелкие орнаментальные детали.

Интересен также меч X в. из Киева с врезанной в клинок медной позолоченной полосой. Часть другого одно лезвийного меча, не франкского тина, найдена на городище Княжая Гора.

Очень близко к вопросу о русских шлемах стоит вопрос о кольчугах: существует также предвзятое мнение о восточном происхождении всех кольчуг. Русские земли находились в таких тесных взаимоотношениях и с Западом и с Востоком, что неудивительно, если русские мастера брали за образец лучшее в культуре соседей. Восточные по типу кольчуги могли выделываться и в русских городах.

Почти каждый шлем имеет так называемую бармицу, т. е. кольчужную ткань, спускающуюся на плечи и предохраняющую шею от сабельных ударов и стрел. Такая бармица из мелких железных колец могла быть сделана только для каждого определенного шлема. Кольчужные бармицы мы видим на шлемах от IX до XIII в. Нижняя ниспадающая на плечи часть проволочной ткани оторачивалась медными кольцами (гнездовский шлем).

Для изготовления кольчуги требовалась кованая железная проволока и щипцы. Раскаленный кусок проволоки длиной в 2—4 см сгибался в кольцо, зацеплялся за соседние, уже готовые кольца и затем зажимался щипцами. Если зажима было недостаточно для сварки, то на место сварки наставлялся пунсон, по которому ударяли молотком.

Для большей прочности в каждом конце проволоки проделывали иногда отверстия и, согнув проволоку в кольцо, вставляли в отверстия маленькую заклепку и заклепывали кольцо молотком. Работа по изготовлению кольчуг была чрезвычайно трудоемкой и медленной, но с технической стороны затруднить русских кузнецов, преодолевавших несравненно большие технические трудности, не могла.

Сделанный обзор деятельности городских кузнецов показывает большое разнообразие их технических приемов, сложную технику кузнецов, особенно оружейников.

Специализация кузнечного дела зашла в городе несравненно дальше, чем в деревне, где кузнец был одновременно и ювелиром. В городе и само кузнечное дело распалось на несколько специальностей, и кузнецы уже не занимались ни литьем, ни выработкой украшений иным способом. В городе ювелиры окончательно отделились от кузнецов.