История древней Руси

Бортничество

Сельское хозяйство в домонгольский период

Остается сказать еще об одном, чрезвычайно распространенном в древней Руси промысле — о пчеловодстве, или, точнее, «бортничестве». Среди других лесных промыслов, играющих заметную роль в древнерусском хозяйстве, оно занимало исключительное место. Судя по многочисленным упоминаниям об этом промысле в летописи и в других письменных источниках, пчеловодство в древней Руси мало походило на современное. Мед и воск добывались тогда преимущественно от лесных пчел. Бортью называлось дерево с дуплом, заселенным пчелами. В соответствии с обычным правом, уходящим в далекое прошлое, лицо, нашедшее борть, могло объявить его своей собственностью. Для этого на борти надо было поставить знак собственности — «знамя». Это право охранялось и Русской Правдой: «а еже борть разнаменуеть, то 12 гривен продажи». Еще первые русские князья получали дань с населения медом. Древляне платили княгине Ольге дань «скорою [мехами] и медом». В 1146 г. в погребах путивльского двора князя Святослава в момент разгрома оказалось 500 берковцев (5000 пудов) меду. В составе надворных построек Боголюбовского замка упоминается княжая «медуша» — специальное помещение для хранения меда. Смоленская уставная грамота 1150 г. говорит об уплате повинности медом. Все это говорит о значительном развитии бортничества. Как и меха, мед и воск являлись важнейшим товаром русской торговли. Князья и монастыри имели и свои собственные борти, или бортные «ухожаи». Наряду с конюхами, огородниками и ловчими при князьях состояли «бортники».

Упоминания об искусственном разведении пчел, о пчеловодстве, встречаются в русских источниках лишь начиная с XIII—XIV вв. Но еще в сочинениях арабского писателя X столетия Ибн-Русте читаем о славянах такие строки: «Из дерева выделывают они род кувшинов, в которых находятся у них и ульи для пчел, и мед пчелиный сберегается. Хмельной напиток приготовляют из меда». Очевидно, искусственное разведение пчел было известно довольно рано. Наряду с естественными дуплами, в бортных землях были бесспорно дупла искусственные, а также колоды, подвешенные на деревьях. В Повести о муромском князе Петре и супруге его Февронии, сохранившей многие черты древнего быта, крестьянка Феврония рассказывает князю: «отець мой и брат древолазцы суть, в лесе бо мед от древ всяк въземлют»; из того же рассказа ясно, что этот промысел был очень опасен, бортники срывались с высоты и разбивались, брат Февронии уходил на промысел, «мысля абы не урватися с высоты, аще ли кто урьвется еси живота гознет [лишится жизни]». Известны из археологических материалов также ножи для вырезывания меда. Связанная с тем же Муромом Повесть о введении здесь христианства сообщает, что в языческие времена «по мертвых ременная плетения древолазная с ними в землю погребающе»; известные по археологическим материалам особые железные шипы, которыми пользовались бортники при лазании на деревья, привязывались к ногам ремнями.

Таким образом, если основные отрасли сельскохозяйственного производства, земледелие и скотоводство, в основных чертах достигли в XI—XIII вв. того уровня, который был присущ и последующим столетиям, то второстепенные разделы экономики — охота, рыболовство и бортничество в эту эпоху еще удерживали много архаичных черт. В значительной мере этому способствовали сохранившаяся до того времени девственная природа, лесные дебри и воды.