История древней Руси

«Охотничья» и «земледельческая» теория

Сельское хозяйство в домонгольский период

Сеятель Вопрос о характере хозяйства восточнославянских племен до образования Киевского государства в течение долгого времени являлся предметом разногласий среди историков. Одни утверждали, что племенам, населявшим в древности лесостепные и лесные пространства Восточной Европы, почти не было знакомо земледелие или же что оно имело у этих племен второстепенное экономическое значение. Основой производства в дофеодальную эпоху, по мнению этих историков, являлись охота, рыбная ловля и лесные промыслы. Другие держались противоположной точки зрения и полагали, что восточнославянские племена издавна были знакомы с возделыванием культурных растений и что земледелие задолго до образования Киевского государства заняло главенствующее место в их производстве.

Последним, но в то же время наиболее последовательным сторонником «охотничьей теории» являлся Н. А. Рожков. Он полагал, что при первобытном общественном строе земледелие важного экономического значения иметь не могло. Свои соображения относительно преобладания охоты над земледелием у восточнославянских племен в дофеодальный период Рожков пытался обосновать некоторыми данными русской летописи и других письменных источников, подчеркивающих важное значение охоты в экономике раннего феодализма на Руси. Это обстоятельство, по его мнению, служило бесспорным доказательством того, что в предыдущие столетия значение охоты было еще большим. Прямых указаний, подтверждающих «охотничью теорию», в распоряжении Рожкова не имелось.

Большим признанием, однако, пользовалась не «охотничья», а «земледельческая теория», полнее всего в свое время развитая М. Н. Покровским. Восточнославянские племена, по его мнению, являлись исконными земледельцами, почти не знакомыми с другими видами хозяйственной деятельности — охотой и скотоводством. Лишь в Киевской Руси, под влиянием разросшейся торговли, славяне стали заниматься охотой, которая, как указывал М. Н. Покровский, имела в ту эпоху ясно выраженный «пушной» характер. Он полагал, далее, что обитателям лесных и лесостепных пространств скотоводство было не свойственно, что скот был редкостью, получаемой славянами от обитателей степи — кочевников.

Может показаться странным, как могли существовать столь противоположные точки зрения, когда их доказательства и та и другая стороны черпали преимущественно из одних и тех же письменных источников. Однако, при ограничении только письменными свидетельствами, могли сложиться не только два, но и большее число различных взглядов по данному вопросу. Первые страницы русской летописи и особенно известия арабских писателей IX—X вв. содержат настолько отрывочные и часто противоречивые сведения об экономической жизни восточнославянских племен, что на их основании могут быть высказаны любые субъективные суждения.

Покровский при доказательстве своих положений пользовался еще старыми, уже не раз использованными многими авторами, положениями буржуазной лингвистики, согласно которым все термины, относящиеся к земледелию, в славянских языках якобы очень древние, а слова, связанные с охотой и скотоводством, далеко в глубину веков не прослеживаются.

Лишь в одном вопросе сторонники «охотничьей» и «земледельческой» теорий более или менее сходились во взглядах — это в оценке общего уровня культуры славянских племен до образования Киевского государства. Если, по мнению Рожкова, славяне были звероловами, культура которых уже в силу их быта не могла быть высокой, то и Покровский также считал, что славянские племена стояли на очень невысокой ступени культурного развития. По его мнению, земледелие — это древнейший и наиболее примитивный способ добывания средств к существованию; скотоводство же, в первобытных условиях, наоборот, является якобы одним из самых сложных и трудных видов хозяйства.