История древней Руси

Художник Алимпии

Специализация городского ремесла

Но и среди монастырских ремесленников можно выделить своего рода аристократов. В этом отношении чрезвычайно интересен рассказ Киево-Печерского патерика о художнике Алимпии. Пройдя школу у работавших в Киеве цареградских мастеров, он остался в монастыре и был поставлен попом. Когда у него не было монастырского дела, он «взимаа взаим злата и сребро, иже иконам на потребу, и делаше, им же бе должен, и отдаваше икону за таковый долг». Можно подумать, что Алимпий работал бескорыстно; в этом старается убедить и автор рассказа, но скоро он проговаривается, указав, что благочестивый Алимпий брал из заработанного «на потребу телу» только одну треть (устав, очевидно, к нему не применялся). Если очистить дальнейший рассказ от богословского налета, то события предстанут в таком виде: какой-то киевский богач, выстроивший церковь, решил украсить ее иконами работы Алимпия. Он явился в монастырь и договорился с двумя монахами-иконописцами «да сътворять ряд с Алимпием, и еже хощеть, возметь от икон» и дал им деньги. Когда заказчик явился получить иконы, выяснилось, что сам Алимпий ничего о заказе не знал, а иконы оказались уже написанными теми двумя мастерами, которые должны были служить посредником между заказчиками и Алимпием. Тем не менее Алимпий приписал создание этих икон себе, своей чудотворной способности. А так как действительные исполнители заказа протестовали, то их выгнали из монастыря. За пределами монастыря они апеллировали к народу и продолжали утверждать, что иконы написаны ими, «господин же тех [икон] не хотя дати нам мзды и се замыслил есть, лишив наю найма. И сългаста на иконы, яко богом написаны суть, а не суть нами въображени». Из этих событий, происходивших вскоре после киевского восстания 1113 г., мы видим, что в Печерском монастыре был крупный мастер-живописец, имевший двух подручных, которые старались выполнить работу помимо него, а мастер присваивал эту работу себе. Характерно употребление здесь слова «найм» в смысле заработной платы, характерно и то, что монастырь стал на сторону мастера, а народ — на сторону обиженных им помощников. Конфликт дошел, в конце концов, до самого Владимира Мономаха. Здесь перед нами в зародыше тот антагонизм между мастерами и подмастерьями, который составляет основную черту жизни позднесредневекового города.

В отношении привилегированных монастырских мастеров, вроде Алимпия, нужно подчеркнуть, что их непосредственная связь с потребителем ставила их почти вне зависимости от монастыря. Монастырские, а также и городские мастера ранее других начали освобождаться от феодальных уз.